Возможное вторжение России в страны Балтии, которое еще недавно казалось почти немыслимым, в логике российского руководства может оказаться следующим шагом эскалации войны. Такой сценарий 29 сентября 2026 года детально разобрали Владимир Пастухов и ведущий Борис Пастухов в 160-м выпуске программы «Пастуховская Кухня».
При этом речь идет не о информации относительно уже принятого Кремлем плана вторжения, а об аналитическом сценарии. В самом разговоре Владимир Пастухов подчеркивает, что до недавнего времени считал открытую войну России с Европой маловероятной по двум причинам: инстинкт самосохранения российского руководства и очевидная нехватка ресурсов для еще одного фронта, когда российская армия даже в Украине не способна быстро достичь поставленных целей.
«Казино»: проиграл — удваивай ставку
Именно Борис Пастухов в ответ объясняет, почему, по его мнению, вторжение в Балтию парадоксальным образом может укладываться в кремлевскую логику.
Он сравнивает ситуацию с игроком в рулетку. Если тот поставил на черное и проиграл, одним из способов отыграться становится удвоение следующей ставки. Проблема такой стратегии заключается в том, что после нескольких проигрышей ресурсы быстро заканчиваются.
По версии Бориса Пастухова, подобным образом Кремль может смотреть и на войну: если ставка на Украину не принесла желаемого результата в противостоянии с Западом, возникает соблазн не отступить, а сделать следующую ставку значительно большего размера.
Не «вторая война», а еще одна полоса одного фронта
Ключевым элементом этой логики является то, как, по предположению Бориса Пастухова, сам Владимир Путин может воспринимать нынешнюю войну.
В такой картине мира Кремль уже воюет не только с Украиной. Украину рассматривают как территорию противостояния России с Европой и Западом в целом.
Поэтому потенциальное вступление российских войск в Эстонию, Латвию или Литву, по этой логике, не обязательно будет восприниматься в Кремле как начало принципиально новой войны или даже открытие второго фронта. Это может выглядеть как переброска сил на другую полосу одного большого фронта.
Что Кремль может получить, если НАТО не ответит
Первый сценарий, который рассматривает Борис Пастухов, — Россия проводит военную операцию против одной из стран Балтии, но союзники не решаются на полноценное вмешательство.
Борис Пастухов считает, что в таком случае под ударом окажется сама идея коллективной обороны НАТО. Последствия, по его версии, почувствуют не только страны Балтии, но и другие государства Альянса: они начнут сомневаться, получат ли реальную военную защиту в случае российского нападения.
Эту часть своей аргументации Борис Пастухов формулирует максимально категорично:
«Если НАТО не отвечает, то НАТО разваливается.»
«Зеленые человечки» и дороги, забитые беженцами
После этого собеседники переходят к вопросу, как практически могло бы начаться такое вторжение.
Борис Пастухов ссылается на обнародованный ранее сценарий, достоверность которого он сразу же ставит под сомнение, но считает его пригодным для моделирования возможных действий.
По этому сценарию, в Эстонии сначала появляется значительное количество так называемых «зеленых человечков», принадлежность которых трудно сразу установить. На фоне паники гражданское население начинает массово покидать страну через Латвию и Литву.
Дороги заполняются автомобилями с мирными жителями, после чего по тем же маршрутам начинают продвигаться российские войска.
Тогда перед авиацией НАТО встает чрезвычайно сложная проблема: наносить удары по колоннам можно лишь с огромным риском гибели гражданских, которые движутся теми же дорогами. Именно на такую ситуацию, по изложенному сценарию, и может быть рассчитан ход действий.
Но для вторжения нужны войска
Владимир Пастухов обращает внимание на очевидное слабое место такого сценария: даже скрытое или гибридное начало операции рано или поздно потребует значительного военного группирования.
Он напоминает, что даже перед полномасштабным вторжением в Украину в 2022 году Россия сосредоточила вдоль украинских границ примерно 150-200 тысяч военнослужащих.
В ответ в разговоре обращают внимание на наращивание сил и поступление новой техники на российском северном и северо-западном направлениях. Официально это объясняется необходимостью защищать северо-запад России после вступления Финляндии в НАТО.
Почему Россия может не захотеть ждать еще 2-3 года
Еще одним аргументом становится фактор времени.
В разговоре выдвигается предположение, что российский Генштаб способен просчитать долгосрочную траекторию войны. Если нынешняя ситуация будет продолжаться без резкой эскалации, через 2-3 года масштабы европейского производства беспилотников и других средств поражения могут существенно вырасти.
Авторы беседы предполагают, что Кремль может рассматривать затягивание войны как опасный для себя вариант и поэтому иметь дополнительный стимул повышать ставки раньше. Это именно предположение участников дискуссии, а не установленный прогноз относительно соотношения военных ресурсов через 2-3 года.
Вариант №1: НАТО не вступает
Первый результат потенциального вторжения Борис и Владимир Пастуховы рассматривают как политически выгодный Кремлю: если союзники фактически оставляют Эстонию, Латвию или Литву один на один с Россией, доверие к НАТО получает чрезвычайно сильный удар.
Тогда Москва, по этой логике, получает возможность давить и на другие европейские государства, демонстрируя им, что военные гарантии могут не сработать.
Вариант №2: НАТО вступает в обычную войну
Второй сценарий — Альянс все-таки вмешивается, но конфликт остается конвенциональным, без применения ядерного оружия.
В страны Балтии тогда придется перебрасывать войска других государств, боеприпасы, ракеты, системы ПВО и другую технику.
Именно здесь авторы выдвигают один из важнейших для Украины аргументов: значительная часть этих ресурсов сейчас используется для помощи Украине или происходит из тех же запасов и производственных мощностей.
По предположению Бориса Пастухова, открытие нового фронта может заставить европейские государства в первую очередь обеспечивать собственную оборону, что резко осложнит дальнейшую поддержку Украины. Это прогноз участников беседы, а не установленное следствие возможной войны НАТО с Россией.
Вариант №3: ядерная эскалация
Третий сценарий — выход противостояния на ядерный уровень.
В разговоре его описывают через известную кремлевскую формулу о готовности России погибнуть вместе с другими. Именно возможность неконтролируемой эскалации, по логике собеседников, и может использоваться Кремлем как главный инструмент запугивания западных государств.
Таким образом, в построенной Борисом Пастуховым модели Кремль может считать приемлемыми 2 из 3 результатов: либо НАТО не отвечает и его авторитет рушится, либо НАТО отвечает и вынуждено оттянуть значительные ресурсы на собственную оборону. Третий результат — ядерная война — уже не может считаться рациональной «победой», но страх перед ней может быть частью расчета на сдерживание Запада.
Почему Владимир Пастухов перестал отвергать этот сценарий
Для Владимира Пастухова центральной проблемой остается вопрос рациональности.
Он объясняет, что в течение длительного времени отвергал некоторые сценарии именно потому, что они казались настолько разрушительными и нелогичными, что нормальный политический игрок якобы не мог на них пойти.
В разговоре он вспоминает собственный опыт анализа дела Магнитского и приходит к более широкому выводу: формулу «этого не может быть» при анализе поведения российской власти он больше не считает надежной.
Позже Владимир Пастухов напоминает и о 2022 году: даже когда российские войска уже стояли возле украинских границ, длительное время было психологически трудно поверить, что Владимир Путин действительно отдаст приказ о полномасштабном вторжении. По его словам, уверенность в неизбежности войны появилась лишь примерно за 3 недели до начала вторжения.
«Большие идеи» вместо прагматизма
Отдельно собеседники разбирают образ мышления людей в Кремле.
По их версии, российское руководство все больше воспринимает себя в категориях глобального исторического противостояния с Западом. При таком подходе аргументы о нехватке солдат, техники или высоких рисках могут оказаться менее важными, чем убеждение, что Россия якобы ведет историческую борьбу за изменение мирового порядка.
Владимир Пастухов проводит параллель с описанной философом Исаей Берлином опасностью эпох «великих идей», когда политика подчиняется масштабным историческим концепциям, а прагматические ограничения начинают игнорироваться.
С точки зрения ресурсов — безумие. С точки зрения их логики — возможно
В этом и заключается главное противоречие всей дискуссии.
Если считать российские войска, боеприпасы, технику и сравнивать потенциал России со всей Европой, нападение на НАТО выглядит чрезвычайно рискованным.
Но если попытаться смотреть на ситуацию глазами руководства Кремля, которое считает, что уже находится в глобальном конфликте с Западом и проигрывает его без дальнейшей эскалации, логика может быть другой.
Именно к этому постепенно приходит и Владимир Пастухов: растяжение фронта в рамках такой картины мира может выглядеть логичным, особенно если в Кремле считают, что без резкого повышения ставок стратегическая ситуация впредь лишь ухудшится.
А что вместо вторжения?
В разговоре рассматривается и менее радикальная альтернатива — продолжение диверсионной и гибридной войны в Европе.
Однако Борис Пастухов считает, что взрывы на предприятиях, проблемы в аэропортах, диверсии на железной дороге и другие подобные операции могут наносить вред, но вряд ли смогут принципиально перекрыть помощь Украине.
Более того, по его предположению, слишком масштабные российские диверсии могут дать обратный политический эффект и настроить против Москвы даже те европейские силы, которые сейчас занимают более благожелательные к России позиции.
«Безумие» больше не аргумент
В конце первой части разговора Владимир Пастухов возвращается к вопросу, с которого все начиналось.
Раньше он считал возможное вторжение России в Балтии безумием и именно из‑за этого оценивал такой сценарий как чрезвычайно маловероятный.
После аргументов Бориса Пастухова эта уверенность пошатнулась. Владимир Пастухов объясняет: количество решений, которые ранее казались настолько нелогичными, что их невозможно было представить, стало слишком большим, чтобы само по себе «безумие» следующего шага могло служить доказательством того, что Кремль его не сделает.
При этом собеседники не утверждают, что решение об атаке уже принято или что вторжение неизбежно. Они анализируют, почему такой шаг перестает выглядеть невозможным, если оценивать ситуацию не с позиции обычной военной рациональности, а с позиции той картины мира, которую они приписывают российскому руководству.
Этот нюанс важен и на фоне ранее обнародованных данных. 29 августа 2026 года Korabelov.info писал со ссылкой на Bloomberg, что европейские чиновники на тот момент не видели доказательств подготовки России к нападению на НАТО или отдельно на страны Балтии. В то же время в течение последних месяцев тема возможных провокаций и проверки восточного фланга Альянса неоднократно появлялась в сообщениях западных медиа и официальных лиц.
Ранее мы писали:
- Путин может «сдаться назад»: Два сценария Кремля после почти пяти лет войны
- Истребители НАТО впервые сбили дрон в небе Литвы
- Европейские чиновники не видят доказательств того, что Россия готовит нападение на НАТО
- Глава ЦРУ в Москве предостерег Россию от атак на страны НАТО
- НАТО разработало план наземных боевых операций на случай масштабной атаки России
