Уничтоженные доказательства, "потерянные" документы: жена погибшего бойца из Корабельного района - о небрежности следствия
"Доказательства выбрасывают в мусор": жена погибшего бойца из Корабельного района бьет тревогу
Татьяна Куемжи, жена погибшего военнослужащего Александра Куемжи из Корабельного района города Николаева, 24 апреля 2026 года опубликовала новую запись о ходе расследования смерти мужа. Она заявляет, что за полтора месяца после трагедии семья до сих пор не получила главного – честного расследования и понятных ответов.
Ранее мы уже писали об этой истории: военного убили на территории части: дело могут “похоронить” вместе с телом – семья бьет тревогу. По словам семьи, Александр Куемжи погиб 2 марта 2026 года после задержания представителями Военной службы правопорядка в Днепре. Жена сообщала, что перед смертью он жаловался на условия в военной части А5216, редко выходил на связь, а затем написал, что домой не приедет, потому что его задержали представители ВСП. После этого связь с ним оборвалась. Ранее также отмечалось, что семья требовала повторной судебно-медицинской экспертизы, потому что не доверяла первичному выводу и указывала на противоречия в официальных объяснениях:
Теперь Татьяна Куемжи сообщает, что дело уже находится у ДБР, но сама передача материалов, по ее словам, не стала гарантией качественного расследования. Женщина утверждает, что во время передачи дела из Национальной полиции телефон погибшего “оставили на сохранении” в полиции, а одежду, которая была на нем в момент смерти и могла быть вещественным доказательством, просто уничтожили.
“Дело в ДБР. Но разве это победа? Пока что сомневаюсь. При передаче дела из Нацполиции телефон Саши странным образом “оставили на сохранении” в полиции, а его одежду, которая была на нем в момент убийства – прямое вещественное доказательство – просто уничтожили. Как можно расследовать дело, когда доказательства идут в мусор?” – пишет Татьяна Куемжи.
Отдельно жена погибшего возмущена тем, что ее до сих пор не присоединили к делу как потерпевшую. По ее словам, еще 1 апреля она подала заявление в военную прокуратуру восточного региона, однако по состоянию на 24 апреля фактического результата нет. Прокурор, как утверждает женщина, передал заявление в ДБР, объяснив это тем, что “не видел дела”, а следователь в телефонном разговоре якобы заявил, что одной потерпевшей – матери погибшего – достаточно.
“”Одной потерпевшей достаточно”. Еще 1 апреля я подала заявление в военную прокуратуру восточного региона, чтобы меня подключили к делу. Результат? По состоянию на сегодня, 24 апреля, ситуация следующая: прокурор передал мое заявление в ДБР, мотивируя это тем, что он “не видел дела”. Следователь же в телефонном разговоре заявил, что “одной потерпевшей (мамы) достаточно”. Интересная логика: чем меньше людей требуют правосудия, тем спокойнее следствию?” – заявила Татьяна Куемжи, считая такую позицию опасной.
Еще один эпизод, который вызывает вопросы у семьи, – военные документы Александра Куемжи. По словам жены, Нацполиция и ДБР якобы не знали, где они находятся. В то же время сама Татьяна Куемжи, находясь за 2000 километров, сумела за несколько звонков выяснить, что документы всё это время были у ВСП – то есть там, где, по словам семьи, и произошла трагедия. Жена погибшего подчеркивает: следствие полтора месяца не могло установить то, что она нашла дистанционно.
“Дистанционное “расследование”. Нацполиция и ДБР разводили руками: не знаем, где военные документы Саши. Находясь за 2000 километров, за несколько звонков я выяснила: документы весь этот час были у ВСП. То есть там, где Сашу убили. Следствие “не могло” найти документы на месте события полтора месяца, а я нашла их из другой страны.”
Отдельно Татьяна Куемжи вернулась к противоречивой информации, которую семья получала в первые дни после смерти Александра. Ранее она рассказывала, что ей сообщали о якобы коме мужа, хотя позже выяснилось, что он уже был мертв. В новом посте женщина связывает эту путаницу с другим случаем в Днепре, когда в тот же день, по ее словам, после избиения сотрудниками ТЦК другой мужчина действительно находился в коме в больнице Мечникова и умер 8 марта.
Татьяна Куемжи утверждает, что теперь лучше понимает, чому семье сначала говорили про “кому”.
“Правда про “кому”. Теперь я знаю, почему нам врали, что Саша в коме. Именно в тот день в Днепре сотрудники ТЦК избили мужчину. Он действительно был в коме в больнице Мечникова до 8 марта, пока не умер. То есть за один день они убили уже двоих. И это только информация, которая есть публично”, – утверждает Татьяна Куемжи, лучше понимая, почему семье сначала говорили про “кому”.
По словам жены погибшего, совокупность обстоятельств – уничтоженная одежда, “забытый” телефон, неразысканные документы и отказ присоединить ее к делу – выглядит для семьи не просто как хаос или небрежность. Она считает, что такие действия должны получить правовую оценку.
“Уничтоженная одежда, “забытый” телефон, игнорирование документов – это не просто небрежность. Это конкретные действия, которые имеют своё название в законе. Я выхожу в публичное пространство, потому что в этой ситуации огласка – единственная гарантия моей безопасности и того, что дело не “похоронят” вслед за вещественными доказательствами”, – пояснила Татьяна Куемжи.
История смерти Александра Куемжи ложится в тревожный ряд случаев, когда семьи военных или мобилизованных не доверяют первичным объяснениям причин смерти и требуют независимых экспертиз. Недавно сообщалось и о смерти николаевца Ивана “Терена” Терентьева после мобилизации: его семья также настаивает на повторной независимой экспертизе, заявляя о телесных повреждениях и противоречиях в документах.
Эта история требует не молчания, а максимальной процессуальной прозрачности. Если в деле действительно были уничтожены вещественные доказательства, не передан телефон погибшего, не установлено местонахождение документов и ограничен доступ семьи к процессу, то вопрос уже не только в причине смерти Александра Куемжи, а и в том, способна ли система расследовать смерть военнослужащего без круговой поруки.
Напомним, ранее мы писали:
