Трое солдат рассказали, почему покинули армию
Личные свидетельства о причинах ухода, жизни вне службы и масштабах дезертирства в Украине
Сергей, Антон и Иван — трое украинских военнослужащих, покинувших службу, рассказали швейцарскому изданию Neue Zürcher Zeitung о причинах своего решения и пережитых событиях с момента мобилизации в 2022 году до событий мая 2024 и ноября 2024. Их истории охватывают обучение в лагерях под Яворовом, бои на Харьковщине, лечение в Николаеве и краткую поездку в Берлин.
Официальные данные Генпрокуратуры фиксируют тысячи дел: более 50 000 дел о дезертирстве и более 230 000 о самовольном оставлении части (СЗЧ), но эти цифры скрывают отдельные истории о подорванном здоровье, моральном выгорании и жизни в тени правового поля.
В частной квартире в одном из украинских городов сидит Сергей, который был банковским клерком и занимался йогой до службы; он пошёл добровольцем в 2022 году, учился на полигоне в Яворове и позже стал оператором FPV‑дрона. Когда корреспондент замечает изменение его интерьера, он объясняет, что прежний постер больше не подходит, и говорит об этом так:
— Этот постер больше не подходит, — тихо говорит он.
Сергей вспоминает ночную эвакуацию с полигона и потери в своей группе и передаёт это словом, которое точно передаёт трагедию той ночи:
«Посреди ночи нас эвакуировали, потому что ракеты летели прямо на нас. Только из моей группы погибло 30 из 150 солдат», — вспоминает он.
Он объясняет, что хаос и недисциплина на базе, когда телефоны не выключали, сделали её лёгкой мишенью, а работа на дроне окончательно морально истощила его; о том, как это влияло на психику во время операций, он сформулировал так:
«Часы напролёт вглядываться в размытое изображение в очках очень утомляет. Постоянный поиск — приближение, нажатие кнопки. Изображение обрывается. Но по вечерам я думал о том, что было за этим: разорванные тела, кто-то, кто звонит своей семье, умирая»
В определённый момент Сергей прямо сообщил командиру о своём срыве и описывает тот крик решения коротко:
«Всё, с меня хватит»
«Я. Не. Хочу. Больше. Убивать»
Сейчас он избегает официального трудоустройства, перемещается от дома на автомобиле и подрабатывает массажем и присмотром за собакой, планирует уехать в Юго‑Восточную Азию вместе с женой, а религиозный символ в комнате для него важен; о роли иконы он говорит просто:
«Она помогает мне молиться об этом»
Антон — 27-летний художник — был мобилизован по дороге к остановке в ноябре 2024, и он рассказывает, как ему подсказали позвонить девушке, чтобы не вызвать панику, так:
«Сотрудник в автобусе посоветовал мне позвонить девушке и сказать, что меня забрали. Я так и сделал»
Он описывает распределительный центр под Киевом как место с плохими условиями и удушающей атмосферой и передаёт впечатления от лагерей такими словами:
«Там было как в плохой тюрьме, — рассказывает он. — Туалет был вонючей дыркой в полу, а еда всегда была одинаковой: каша из крупы с маринованными огурцами и холодный чай. Мы спали в многоместных комнатах, а для алкоголиков и наркоманов, которых было много, были отдельные комнаты»
Ощущение массового набора и недостаточной медицинской помощи возникло в другом пересыльном лагере — он вспоминает плотность автобусов и случай, когда медик опоздал, так:
«В такой автобус помещается где‑то 50 человек, новые автобусы прибывали почти каждый час, — рассказывает он. — Они должны были пополнять ряды наиболее пострадавшего от потерь рода войск — пехоты. — Внезапно у одного из парней из моей группы случился эпилептический припадок. Медик пришёл только через час»
В учебном центре на юге Украины телефоны отобрали, инструкторы были суровы, и Антон описывает двойственный подход инструкторов и принуждение к тренировкам во время болезни такими словами:
«Иногда они вели себя так, будто мы были особенными, — говорит Антон. — А потом снова вели себя с нами как с последней дрянью»
«Как‑то я понял: нас готовили не к бою, а к смерти»
После боли в спине он попал в больницу в Николаеве, откуда сбежал пешком, забронировав ночной автобус, и с тех пор скрывается; о том, что происходит с теми, кто остался, он говорит с болью:
«Больше половины парней уже мертвы… Я уверен, что если бы я остался, то сейчас тоже был бы мёртв», — говорит он, сжимая кольцо на пальце
Иван, 33-летний актёр, несколько месяцев прожил в Берлине вместе с женой Анной после отпуска на Средиземном море, но почувствовал там не ту свободу, за которую когда‑то решил бороться; свои мотивы покинуть службу он сформулировал так:
«В армии ты перестаёшь быть человеком. Права человека, гуманность — всё это разрушается под гнётом боёв», — объясняет он своё тогдашнее решение
Однако быт в столице Германии и политические предчувствия заставили его вернуться на фронт; о внутреннем переломе и решении вернуться он говорит так:
Я понял, что берлинская свобода не была той свободой, за которую я изначально решил бороться. В Берлине я не буду жить своей жизнью»
«Мне это не нравится, но я знаю, что надо продолжать бороться», — говорит Иван
«Эта война ещё долго будет частью нашей жизни»
Истории трёх мужчин показывают, что украинская армия сегодня состоит из людей очень разного происхождения — от йогов до художников — и что граница между тем, чтобы остаться воином или уйти, проходит через осознание ценности жизни, через невозможность терпеть быт и равнодушие системы; пока одни ищут спасения в молитве или подпольной работе, другие возвращаются на фронт, потому что там видят смысл своей жизни, несмотря на постоянную опасность.
Ранее ми писали:
- Бесплатная психологическая помощь: как и где её получить в общинах
- Побития, похищения, ДТП: ТЦК и СП массово нарушают права людей — Омбудсмен в шоке
- Хочешь бить врага на расстоянии? 14‑й полк БпАК открыл набор
- В Николаевской области открыто почти 4 тысячи уголовных дел по факту дезертирства:
- Массовое самовольное оставление воинских частей: более 30 тысяч дел в 2024 году
